опять

         Опять, выходит, плакала зазря.
         Арбской вязью
         Рисую грязью
         Посередине улицы и ноября.

         И вроде существуем: он и я.
         В нелепых заголовках
         Очень ловко
         Обходим темы света и тепла.

         И плакать поздно, бесполезно, зря.
         Арабской вязью
         Пишу по грязи,
         Что всё закончится с приходом декабря...

аттракцион

вечное воз-вращение

аттракцион, знакомый давным-давно.
я не пойму, почему я ещё жива.
парк развлечений работает день и ночь -
крутятся, крутятся, крутятся жернова.
если всё сон - не слишком ли длинный сон?
я наигралась, мне нечем уже платить.
остановите чёртово колесо!
я не могу, не умею с него сойти.
над головой проносятся облака,
там, под ногами, осенью лес горит.
вечное возвращение.
вечный кайф.
милый горшочек, пожалуйста, не вари!
что-нибудь сделай, иначе я прыгну вниз;
только один из знакомых моих живых
знает, как запускается механизм, -
но не умеет, не может
остановить


***

Ты носишь запах осенних листьев, - я разучилась спокойно жить;
какой алхимик и чёрный мистик его творил для тебя, скажи?..
Я, как больная, хожу по краю; и не ругаю, и не браню,
а просто-напросто умираю - по сто четырнадцать раз на дню.
Тебе, наверно, нужна охрана, - но ты не знаешь и крепко спишь.
Я говорю себе: рано, рано, всё чинно-мирно, всё - гладь да тишь;
я говорю тебе: верю, верю, я говорю тебе: верь мне, верь, -
тебя выслеживаю, как зверя, тебя выслеживаю, как зверь.
Всё будет трогательно-внезапно, - и стыд и совесть сданы в утиль;
я слишком помню твой тонкий запах, чтобы позволить тебе уйти...
Пускай другие живут - ревнуют, и варят суп, и стирают кед, -
а я брожу за тобой Гренуем, сжимая нежность - ножом в руке.


***

Мы назвали весь мир - танцполом,
полем боя весь мир
назвали;
наши танцы - на грани фола,
нервы станут прочнее стали,
если выдержим.
Защищайся.
(Не полна ли терпенья чаша?..)
Этих танцев на грани счастья
нам никто не простит
из "наших".

Мы не любим побед без боя,
мы в пожаре привыкли греться;
наше счастье - на грани боли,
вязью шрамов украсим
сердце.
Сколько жарких, весёлых вёсен,
унесённые половодьем,
мы смеёмся,
опять смеёмся,
а другие - глаза отводят...

Наши танцы - под сенью ночи,
я шепчу: осторожно,
ты же
проверяешь меня на прочность:
что, жива ещё?
больно?
дышишь?..
Я терплю, хоть ни к чёрту нервы, -
я встаю, позабыв о ране,
танцевать для того, кто первым
научил меня жить
на грани.


Ракель Напрочь

(http://kaitana.livejournal.com/)

Лхаса де Села

Лхаса де Села родилась в 1972 году в маленькой деревушке Биг Индиэн в горах Катскилл в штате Нью-Йорк (США). Ее отец Алехандро де Села по национальности мексиканец, учитель испанского языка и мексиканской литературы эпохи онкисты и писатель, проживший половину своей жизни США. Мать Александра Карам мериканка ливанского происхождения, бывшая актриса и нынешняя фотографиня, наоборот, половину своей жизни провела в Мексике.
http://www.xorosho.com/2008/02/23/lhasa_de_sela_la_llorona_1997worldfolk.html

на что похожа одна половинка яблока?

http://www.photosight.ru/photos/2403808/

В детстве я была ужасно бездарным ребёнком. То, что я рано научилсь читать и считать  - это всё мелочи. В детстве я не смогла угадать, на что похожа одна половинка яблока.
Дело было так.
Как-то летом, после моего первого класса, что ли, маман  приехала  в Калинин (где я гостила у деда) , у него был свой дом на окраине города и  там  мы с двоюродной сестрой прекрасно проводили время.  А ещё мы ходили  гулять  к реке и лазили по стройке. Дедушка очень не любил ездить в город, потому что ему приходилось работать в огороде ( там ещё был чудесный вишневый сад), а телевизор в те времена показывал всего три канала. Дедуле было откровенно скучно. Ещё скучнее ему было гулять с маман и бабушкой у реки. Но в тот раз маман очень сильно хотела вывести его подышать свежим воздухом, и деду пришлось пойти на хитрость.
- Я позанимаюсь с ребенком, - сказал дед Павел  .
Ребенок, то есть я, жевал шоколадку и не подозревал, что ему грозит. Ребенок имел совсем другие планы - несколько дней назад на стройку привезли бетонные плиты (чтобы наконец огородить её от нас, но мы об этом тогда не знали) и с них было очень прикольно прыгать.
- Ну, хорошо, - согласилась маман и ушла. Она считала, что я веду слишком активный и бессмысленный образ жизни.
Я осталась один на один с дедулей, шоколадкой и советской книжкой с ребусами и загадками для детей, которую он случайно нашёл в книжном шкафу.
Математические загадки мне нравились - на них я могла давать ответ, не задумываясь, а задумываться, когда за окном лето, солнце и стройка очень сложно.
Логические загадки давалась мне уже трудней - приходилось отвлекаться от блаженной мысли о стройке.
И вот дед Павел зачитал очередной вопрос для юных дарований: "На что похожа одна половинка яблока?"
Я к тому времени приобрела бесценный опыт, который гласил, что в этой злосчастной книжке все вопросы с подвохом. Значит, ответ "на одну половинку клубники" не годился, решила я. Может, на луну?
Оказалось, что нет, не на луну, не на крышу обсерватории и даже не на половинку апельсина.
- Ну, что же ты?... - сказал дед.
Ну-что-же-я вернулась мыслями с бетонных плит.
- На половинку груши? - с надеждой спросила я, понимая, что ответ мой противоречит всякой логике, но книжка, повторюсь, очень подозрительная.
- Нет, - ответил он, что было очень логично и моей картины мира не нарушало, поэтому я легко смирилась с пораженим.
- Сдаешься?
Гулять я хочу, гулять! Дедуля, ты вообще в курсе, что это тебе свежий воздух вреден, а мне он очень даже полезен. Конечно, сдаюсь.
Так вот. Все советские дети, кроме таких долбодятлов, как я, знали, что одна половинка яблока похожа на другую половинку яблока.
Я спрыгнула с плит пятнадцать раз, прежде чем смогла забыть о своём позоре.

Меня покинул в новолунье...

 Анна Ахматова

* * *
Меня покинул в новолунье
Мой друг любимый. Ну так что ж!
Шутил: "Канатная плясунья!
Как ты до мая доживешь?"

Ему ответила, как брату,
Я, не ревнуя, не ропща,
Но не заменят мне утрату
Четыре новые плаща.

Пусть страшен путь мой, пусть опасен,
Еще страшнее путь тоски...
Как мой китайский зонтик красен,
Натерты мелом башмачки!

Оркестр веселое играет,
И улыбаются уста.
Но сердце знает, сердце знает,
Что ложа пятая пуста!




Иосиф Бродский


***
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

***

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,

дорогой, уважаемый, милая, но не важно

даже кто, ибо черт лица, говоря

откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но

и ничей верный друг вас приветствует с одного

из пяти континентов, держащегося на ковбоях.

Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,

и поэтому дальше теперь

от тебя, чем от них обоих.

Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,

в городке, занесенном снегом по ручку двери,

извиваясь ночью на простыне,

как не сказано ниже, по крайней мере,

я взбиваю подушку мычащим "ты",

за горами, которым конца и края,

в темноте всем телом твои черты

как безумное зеркало повторяя.

 Самое отвратительное из всего, что было придумано человеком, - равнодушие. То, что мы взращиваем и леем в себе, пару раз оставшись с разбитым сердцем и разочаровавшись в людях. То, чем скрепляются камни в стенах, возникающих между близкими - некогда близкими - людьми. Равнодушие - это слабость и трусость. Равнодушие - это не созерцание и не "философское отношение к жизни": оно просто высушивает, мумифицирует. Если тело перестаёт чувствовать боль, оно перестаёт чувствовать и ласку. И душа (сердце, мозг - называйте, как угодно) в этом плане ничем не отличается. Равнодушие - это эмоциональная импотенция.
Это совершенно не значит, что нужно быть истериком-неврастеником. Сдержанность - прекрасное человеческое качество. Цинизм в разумных дозах помогает деражать себя в форме и не разнюниваться. Только у всего существует мера.
Я лично встречала людей, которые страдали, уходили в депрессию, обещали, что больше такого, конечно, не повториться, но оно повторялось - и они не высушили себя изнутри, не испугались, они живые. Я вчера пила чай с таким человеком! Который стоит уважения как минимум.

А вы ноктюрн сыграть могли бы?

   Знаете, на пыльных машинах часто что-нибудь пишут. Вчера на боку чёрного немытого фольсвагена мы увидели цитату из Маяковского: "А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейтах водосточных труб?". Тем же почерком на багажнике было выведено: "Не мыть!"
весело!

   Раз в неделю (примерно) мы посещаем наш О*Кей (название ближнего супермаркета)... стараюсь брать с собой кого нибудь из домашних, так легче и быстрее выбирать товар))).

   Как же я ненавижу эти супермаркеты с их уймой товаров, где хочется купить столько, сколько поместится в тележку на колесиках, и единственным показателем  "пора закругляться" является образовавшаяся гора  всяческих причиндалов,  не вмещающихся в тару.
   Причем каждый раз я задаю себе вопрос "интересно, что же я куплю необычного в этот раз?" сегодня купили кофемолку...подошел такой приятный консультант (дядечка в белоснежной рубашечке, с бархатным баритоном) "кому выбираем? себе или в подарок?" (интересно, что изменилось бы при разных ответах)... себе любимым, кому же ещё! Дома кухонной техники пруд пруди и комбайны, и пароварки, мультиварки, кофеварки...а вот сра...ой кофемолки нет! непорядок! берем, заверните, пожалуйста))) тут же кинулись за пакетиком кофе в зернах (как же надоел заварной)...
 теперь жду завтрашнего утра...Праздник будет!